1832 год. Беседа о благочестивом усердии

1832 год.

CXLVIII.

93. БЕСЕДА
о благочестивом усердии1.

(Напечатана в собраниях 1844 и 1848 гг.)

<1832 год>

Тщанием не лениви, духом горяще, Господеви
работающе
(Рим. XII. 11).

Говорить о благочестивом усердии подает мне мысль не один Святый Павел своим Богодухновенным наставлением, но и многочисленный собор Святых своими примерами2.

Те, которые в настоящее собрание приведены3, благочестивым усердием, может быть, не без утешения услышат нечто такое, что сообразно с свидетельством их собственной совести. Вообще же никто не должен почитать ни маловажным, ни посторонним для себя то, чему Апостол Христов Христиан поучает.

Тщанием не лениви, духом горяще, Господеви работающе. Последним из сих трех увещаний Апостол убеждает нас деятельно исполнять обязанности наши к Богу: а двумя предъидущими определяет, с какими душевными расположениями надлежит исполнять оныя.

Дело раба работать господину своему: так дело Христианина работать Господеви. Каким образом? Работать над своим умом, чтобы просветить его познанием истиннаго Бога и святой воли Его; работать над своим сердцем, чтобы очистить его от страстей и похотей, дабы оно могло сделаться достойною жертвою Богу, и обителию благодати Его; работать всеми своими силами и способностями, чтобы все делать для Бога, и благоугодным Ему образом, как то, для Него честно исполнять дела звания и должности, для Него благотворить бедным, для Него терпеливо переносить скорби. Земные господа удовлетворяются только такою работою, которая приносит выгоду, а просьбы и добрыя слова своих рабов и наемников конечно не поставят в счет работы к воздаянию: но Господь небесный, не ищущий от нас никакой выгоды и не имеющий ни в чем нужды, а приемлющий нашу работу для того только, чтобы нам же благодетельствовать, приемлет и наши к Нему молитвы и славословия, как службу и работу Ему благоугодную. Из сего не трудно усмотреть, как многообразна4 работа Господеви, и как она простирается на всю жизнь человека внешнюю и внутреннюю, до великой субботы, – успокоения в Самом Боге. Очень худо было бы, если бы такая работа производилась без старания и с леностию. Ленивый не делает того, что делать должно; нестарательный делает кое-как, не заботясь о успехе и совершенстве дела. Такие работники не годными почитаются и у земных господ; кольми паче непотребны они пред очами Господа небеснаго. Посему верный приставник дел Его взывает ко всем, Ему работающим: тщанием не лениви! Не будьте ленивы и нестарательны! Но, не довольствуясь сим, Он присовокупляет: духом горяще! Имейте горячность духа, пламенную ревность, кипящее усердие служить Богу, и творить волю Его.

Живое усердие к Богу есть черта, которая много значит в характере Христианина, и в определении того, чем быть, и чего достигнуть он может.

Во-первых, оно есть собственно то, что в человеке работу Господню делает угодною Богу. Сие объяснить можно близким простым примером, и доказать вашим собственным делом. Пред святым Образом ты возжигаешь свещу, и полагаешь, что тем совершил некоторое служение Богу. Но ты знаешь, что Богу и Святым его, пребывающим во светлостях святых, небесных, нет никакой нужды в земном, вещественном светильнике; ты видишь, что и во храме иногда без него можно было бы обойтись при помощи великаго, вседневнаго светильника Божия на небе. Что ж значит твое служение возженною свещею, и как оно может быть угодно Богу и Святым Его? – Оно должно быть видимым знамением5 горящаго в тебе духа, твоего благочестиваго усердия. Дух Божий распределил в Церкви образы служения по чину и по способностям: предстоятель олтаря молится, славословит, тайнодействует, поучает: меньшие служители Олтаря возбуждают молитву и духовное разумение священным чтением или песнопением, указанием чина священнодействия и предметов молитвы; тебе, которому досталось в безмолвии слушать и возбуждаться, дабы ты не казался устраненным от деятельнаго участия в Богослужении, бездейственным членом Церкви, предоставлено знаменательное действие возжечь свещу пред святым Образом, и когда ты сие делаешь, совесть твоя получает свидетельство, что ты участвуешь в служении Богу, Церковь утешается, заключая по знамению, что ты горишь духом, и Бог благоугождается жертвою твоего сердца. По сему примеру надлежит разсуждать и о других делах благочестия. Человек не видит сердца ближняго своего: но и он не удовлетворяется одною видимостию и вещественностию дел, а старается по приметам угадывать, с искренним ли усердием оныя делаются, и когда сие находит, высоко ценит дела, и много утешается. Бог ли сердцеведец может быть доволен видимым и вещественным делом благочестия и добродетели, когда не видит в сердце человека благочестиваго усердия? Бог зрит на сердце. Даждь Ми сердце твое, говорит Его премудрость человеку; и взаимно даст ти Господь по сердцу твоему. По сердцу Иерусалимской вдовицы, положившей в церковное сокровище две лепты, произнесен суд Христов, что малый дар ея больше всех великих. Малую деньгу безценною пред Богом делает благочестивое усердие.

Во-вторых, благочестивое усердие помогает человеку в работе Господней, облегчает для него подвиги служения Богу, и ускоряет шаги его по пути к духовному совершенству. Когда человек мира и плоти слышит заповеди, по которым должно поступать человеку Божию: не люби мира, ни того, что в мире; отрекись от имения, то-есть, или раздай оное бедным, или управляй им с таким равнодушием, как бы ты не имел онаго; умерь любовь к отцу и матери, к жене и детям, чтобы тебе не любить их больше, нежели Бога; отвергнись себя; возми крест: он ужасается тягости работы Господней, и не понимает, как может кто нибудь понести оную. Напротив того не только всесильный Подвигоположник говорит: иго Мое благо, и бремя Мое легко есть; но и подобострастный нам раб Его сказует, что заповеди Его тяжки не суть. Как же согласить столь различные между собою виды одного и того же дела? – Соглашение сие заключается в понятии благочестиваго усердия. Путь заповедей Твоих текох, говорит Псалмопевец, егда разширил еси сердце мое (Пс. CXVIII. 32). Он дает чрез сие разуметь, что путь заповедей Божиих, путь жизни благочестивой и духовной, кажется трудным, человек коснит на нем, колеблется, претыкается, воспящается, не умеет переставить ноги, дотоле, доколе сердце его сжато, холодно, не возбуждено к добру: но когда оно разширяется духовным жаром, возбуждается Божественным желанием, тогда человек бежит путем Божиим легко и скоро. Опытный разумеет сие: а дабы удобнее было разуметь каждому, пусть обратят внимание на то, как много делает горячность духа в обыкновенных делах человеческих. Укажу на один случай, в котором вдруг можно видеть и действительный, обыкновенный опыт, и вместе притчу, имеющую высшее, духовное знаменование. Иаков сам себя отдал в работу Лавану на семь лет с тем, чтобы, вместо платы, получить Рахиль в супружество: и быша пред ним, говорит дееписание, яко малы дни, занеже любяше ю (Быт. XXIX. 20). Рахиль, красная взором, знаменует красоту созерцания духовнаго. Если в духе человека зажглась любовь к красоте Божества и Божественнаго: то хотя и многие годы должно будет провести в трудных подвигах благочестия для приобретения полной радости спасения; будут пред ним, яко малы дни, занеже любит то, для чего работает.

Сим образом изъясняется то, как Апостолы среди гонений проходили с проповедию Евангелия вселенную от края до края, и не утомлялись; как Мученики радовались во страданиях; как Преподобные в суровом и скудном пустынножительстве находили блаженство, и не хотели променять онаго ни на какую иную жизнь.

В-третьих, горячность усердия к Богу может быть полезна в особенности, для охранения человека от искушений со стороны плоти и мира, и духов злобы и прелести. Духовные наблюдатели изъясняют сие простым подобием. Когда котел кипит на огне: тогда не смеют к нему приближиться, ни насекомое, чтобы осквернить, ни наглое домашнее животное, чтобы похитить пищу, приготовляемую в нем для человека. Но когда снимется с огня и остынет, тогда насекомыя роятся около него, и падают в него, и наглый пес6 может приближиться, осквернить, похитить. Подобно сему, когда душа человека кипит огнем Божественнаго желания: сей духовный огнь служит ей в одно время и силою для действования, и бронею для защиты. Но если небрежение допускает угаснуть сему огню; и благочестивое усердие остывает: то суетные, лукавые, нечистые помыслы родятся и роятся в области чувственной, падают во глубину души, и оскверняют ее, и может придти наглая страсть, и расхитить в душе, что в ней уготовлялось для благоугождения Богу.

Что мнится вам братия? Не есть ли горячность духа к Богу качество, преимущественно вожделенное? Так подлинно. И сию мысль находим у Самого Спасителя Нашего. Огня приидох воврещи на землю, глаголет Он, и что хощу, аще уже возгореся (Лук. XII. 49). То есть, как желал бы я, чтобы он уже горел! Что жь это за огнь, столь вожделенный Пришедшему спасти человека? Без сомнения, не огнь разрушающий, но огнь оживляющий, огнь духа, ввергаемый в землю сердца, который, по выражению Пророка, разваряет и очищает, яко сребро, я яко злато; и очистит сыны Левиины, то есть, сынов сердца; и прелиет и яко злато, и яко сребро; и будут Господеви приносяще жертву духовную в правде (Мал. III. 3). Сей Божественный огнь, которым Иисус Христос так желал воспламенить сердца человеков, горел уже тогда в собственном Его сердце, как в своем источнике, как то обнаруживают непосредственно за вышеприведенными следующия слова Его: крещением же имам креститися, то-есть, крестным страданием; и како удержуся, дондеже скончаются (50)! То-есть, как Я томлюсь, доколе сие совершится! Что значит сие томление, как не то, что Его сердце горело желанием страдания и крестной смерти, дабы сею жертвою умилостивить Бога Отца, и совершить спасение человеков?

После таковых размышлений не болезненно ли, братия, помыслить, что есть и в называющихся Христианами сердца, остающияся только землею, в которую еще не ввержен огнь Христов, хладною, чуждою жизни Божией? Не печально ли примечать, что некоторые работают Господеви только в внешних делах благочестия и добродетели, поверхностно, принужденно, без возбуждения духовнаго, без усердия искренняго и глубокаго? Бедные! они понимают, что слишком опасно было бы не работать Господеви совсем; но работая не усердно, делают сами себе двоякий вред: и увеличивают тягость своей работы, и не достигают всего плода, от нея возможнаго.

Могут некоторые сказать: мы желали бы иметь горящий к Богу дух, но что делать, если сие нам не дается? На сие ответствуем: если Божественный Спаситель наш во дни плоти Своея так желал ввергнуть Божественный огнь Свой в сердца человеков: думаете ли вы, что Он менее желает сего ныне? Иисус Христос вчера, и днесь, той же и во веки. В Нем и ныне, как всегда, и для каждаго, как для всех, – в Нем живот и свет человеков, свет непрестанно просвещающий, живот непрестанно оживляющий. Приступите к Нему, и просветитеся. Положите пред Ним землю сердца вашего, и Он возжжет в ней Свой животворный огнь. Сделайте для Него не многое, что теперь есть в вашей возможности, и Он сотворит для вас, что есть в Его всемогуществе и всеблагости. Возбуждайте сердце ваше воспоминанием безчисленных и непрестанных благодеяний Бога Творца и Промыслителя, и размышлением о безпредельной любви Искупителя, который, недовольствуясь быть вашим благодетелем, соделал Себя вашею жертвою и вашею пищею, – сохраняйте, сколько можно, совесть вашу не возмущенною и мирною, а если она возмущена грехом, не медлите очищать и умирять ее покаянием; заставляйте себя безленостно и безропотно работать Господеви со страхом, доколе не дастся вам работать Ему с радостию; не приписывайте себе успехов, какие дадутся7 в служении Богу, но восписуйте все благое благодати Его, держите себя чрез молитву и смирение, непрестанно поверженными пред Богом, как земля пред солнцем. Верен Бог, сияющий видимым солнцем Своим на злыя и благия, по обетованию благодати Своея, возсиять и в сердцах ваших, согреть и воспламенить их духом Своим Святым, да будете духом горяще, Господеви работающе, не только, яко верные раби, тщательно, по усердию, но и яко присныя чада, радостно, по любви, да имеете утешение внутреннее, да достигнете воздаяния вечнаго. Аминь.



Оглавление

Частые вопросы

Интересные факты

Для святой воды и масел

Стекло, несмотря на свою хрупкость, один из наиболее долговечных материалов. Археологи знают об этом как никто другой — ведь в процессе полевых работ им доводится доставать из земли немало стеклянных находок, которые, невзирая на свой почтенный возраст, полностью сохранили функциональность.